Марийские песни: “все из жизни взятое”

Песенная культура марийцев отличается от славянской и многих других традиций не только языком и сюжетами, но и музыкальным ладом – пентатоникой. Пентатоника характерна для всех народов, живших на территории Волжской Булгарии, как марийцы и башкиры, но также и для китайской и индийской музыки. Еще поколение назад на Урале были распространены волынки и марийские флейты, которые лучше подходили для пентатонического лада. Сегодняшние марийцы играют в основном на гармошке. Единственный элемент, который сохраняется во многих деревнях сегодня – барабан, с его помощью отбивают ритм танцевальных песен.

Аутентичные песни звучат в основном во время концертов народных коллективов, которые есть практически в каждой деревне при клубе или школе. Руководители коллективов собирают старинные песни “у бабушек” в своей деревне и разучивают для конкурсов и праздников. В этом смысле традиция продолжается – у каждого коллектива есть свой репертуар, основанный на старых местных песнях. В быту марийцы предпочитают слушать 

Аутентичные песни звучат в основном во время концертов народных коллективов, которые есть практически в каждой деревне при клубе или школе. Руководители коллективов собирают старинные песни “у бабушек” в своей деревне и разучивают для конкурсов и праздников. В этом смысле традиция продолжается – у каждого коллектива есть свой репертуар, основанный на старых местных песнях. В быту марийцы предпочитают слушать 

современную русскую музыку или эстрадные обработки марийских песен, привезенные из Марий Эл. Солисты и коллективы из Марий Эл очень популярны на Урале и регулярно приезжают с концертами в клубы и дома культуры. Часто они сначала приезжают за этнографическим материалом, поскольку на Урале костюмы, обряды и песни сохранились лучше, чем в Марий Эл, а затем возвращаются с гастролями, во время которых исполняют обработки собранных на Урале песен. 

Когда-то в марийской культуре существовало большое разнообразие песенных жанров – танцевальные, ритуальные, праздничные, любовные и т.п. Сегодня старинные песни поются только во время похорон и свадеб, не считая выступлений народных коллективов. Будучи гостями, мы часто слышали гостевые песни, которые исполнялись специально для нас, “этнографов”. В похоронных и любовных песнях, которые нам удалось услышать, есть своя специфическая поэтика. В них мысль никогда не выражается напрямую, а всегда подается через устойчивые метафоры. Желтые цветы, птицы, нити, дорога – самые частые символы. Их смысл в основном утерян, однако сами песни собираются и сохраняются. Как и костюмы, они остаются важной частью уральско-марийской идентичности.

Ада Ишмекеева. Деревня Малая Тавра, Свердловская область.

Мария Мулюкова. Деревня Малая Тавра, Свердловская область.

Мария Ильина. Деревня Малая Тавра, Свердловская область.

Мария Ильина. Деревня Малая Тавра, Свердловская область.

Мария Ильина. Деревня Малая Тавра, Свердловская область.

Мария Ильина. Деревня Малая Тавра, Свердловская область.

Нина Ганькина (поет) и Ольга Вапаева (переводит). Деревня Андрейково, Свердловская область.

Песни, собранные и обработанные Еленой Ивановой, учителем музыки из Екатеринбурга.

У свекровки, у моей матери, у кого я слышу — запомню… Вот кому-то трудно было, женщинам вообще трудно жилось… Все из жизни взятое. До войны – у меня мать в 9 лет осталась одна – двадцать первый год голодный. Осталась без матери и без отца, старая бабушка ее воспитала. 

Мария Ильина

Деревня Малая Тавра, Свердловская область.

Марийские песни, собранные и переведенные на русский Маргаритой Александровой. Деревня Малая Тавра, Свердловская область.

В золотой город пришла – золото дёшево,
В серебряный город пришла – серебро дёшево.
Золота не надо, серебра не надо,
Вы, родные, нам нужны.

Высоко гуси летят,
Голоса мамы одной гусыни нет.
В нашей деревне народу очень много,
Похожей на мою маму никого нет.

Берег плывёт, думаем мы.
Берег не плывет – вода бежит.
Мы думаем, день проходит –
Не день проходит, а наша жизнь.

Ой-ой, голова болит,
В изголовье не было подушки.
Ой-ой, голова болит,
Рядом нет моих родных.

“Вода”. Река, ручей выглядят в песнях как часть деревенского пейзажа, но отсылают к марийской мифологии, где вода играет важную космогоническую роль.

Давайте, мои родные, споём,
Давайте, родные, посвистим.
Проходит жизнь все равно,
Обида остаётся.

Утром поёт соловей,
Вечером поёт соловей.
Утром, вечером прийти увидеть –
Мы не серые соловьи.

«Мама, – говорю, – мама!»
Мама не ответила.
Может, не услышала или рассердилась.
Мама не ответила.

Возле двери просторно,
Возле печки просторно.
И сейчас и всегда,
Будет всегда просторно.

В тайгу, где нет солнца,
Откуда залетит голубь?
Солнце не греет, ветер не дует,
Там и сгниют наши кости.

Зелёный покажется синим,
Когда смотришь издалека.
Одна неделя покажется месяцем,
Когда ждешь.

Найдешь алый, ищи,
Найдешь синий, ищи.
На десять пальцев поставив свечи,
Ищи лучше меня.

С одного конца на другой
Почему не сделана дорога?
С одного конца на другой
Почему в гости не ходим?

“Зелёный покажется синим”. В русском варианте текстов песен есть большое количество метафор и других тропов, которые напоминают поэтику танка – японских пятистрочных стихов.

“Алый”. Раньше обозначение цветов, скорее всего, играло символическую роль. Сегодня их смысл утерян, но можно заметить, что во многих песнях встречаются основные цвета: алый, синий, зеленый и желтый, а также золотой и серебряный.

Красного нет и синего нет,
Торговец не привозит.
Далеко уехавшего друга
Машина не привозит.

И внизу слышна гармонь,
И наверху слышна гармонь.
Внизу Иван Иванай,
Вверху Оки и Камза.

На горе жёлтый цветок –
Один-единственный.
Хоть и один, придётся сорвать.
Хоть и единственный, придётся расставаться.

И вниз спускается гармонист,
И вверх поднимается гармонист.
Может, и не гармонист,
Свистом душу тревожит.

В березнике золотая птичка
Снесла серебряное яйцо.
Из скорлупы серебряного яйца сделав рюмки,
Наши родные нас угощают.

Ваша запряжённая лошадь – божья коровка,
Дуга на лошади – радуга.
На вас одежда – божьи цветы,
Сами вы – пчеломатка.

“Хоть и единственный, придётся расставаться”. Расставание – метафора смерти.

“Пчеломатка”. У большинства финно-угров пчеломатка – традиционная положительная характеристика человека, как правило, женщины, вокруг которой формируется деревенское сообщество.

Я вас тогда забуду,
Любимые родные,
Когда расцветёт на камне
Красный цветок с голубой каймой.

Ветер дует, чистит
Длинную дорогу от пыли.
И не заметили, и не узнали,
Как жизнь наша прошла.

Ой, мои гости, мои гости,
Что же вам подарить?

Половину души бы подарила –
Без души нельзя жить.

Посмотрите сейчас на меня,
Какой у меня передник.
Посмотрите теперь,
Какие у меня за столом гости.

Цветок розы не только я,
Даже маленькая пчёлка любит.
Моих родных не только я,
Весь народ любит.

Давайте споём,
Когда все вместе.
Когда будем все вместе,
Будем как голуби.

“Ой, мои гости, мои гости,
Что же вам подарить?”.
Гостевые песни составляют важную часть песенной традиции уральских марийцев. Прием гостей всегда означает угощение и подарки.

.

текст, видео:

НАТАЛЬЯ КОНРАДОВА

фото, видео:

ФЕДОР ТЕЛКОВ, АЛЕКСАНДР СОРИН

фото: АЛЕКСЕЙ ЕРШОВ

дизайн сайта: АНАСТАСИЯ ЛЕБЕДЕВА

видео: АНАТОЛИЙ КУРЛАЕВ

веб-дизайн: ИЛЬЯ ФИГЛИН

партнеры проекта:

Новосибирский государственный

краеведческий музей

Фонд «Президентский центр

Б.Н. Ельцина»

All rights reserved © 2019. Разрешено использование материалов со ссылкой на сайт и Фонд “Хамовники”.

текст, видео:

НАТАЛЬЯ КОНРАДОВА

фото, видео:

ФЕДОР ТЕЛКОВ, АЛЕКСАНДР СОРИН

фото: АЛЕКСЕЙ ЕРШОВ

дизайн сайта: АНАСТАСИЯ ЛЕБЕДЕВА

видео: АНАТОЛИЙ КУРЛАЕВ

веб-дизайн: ИЛЬЯ ФИГЛИН

партнеры проекта:

Новосибирский государственный

краеведческий музей

Фонд «Президентский центр

Б.Н. Ельцина»

All rights reserved © 2019. Разрешено использование материалов со ссылкой на сайт и Фонд “Хамовники”.